Храм Живоночальной Троицы в Троицком-Голенищеве

Пасхальная Беседа 22. Сознавать во всей полноте Воскресение Христово!


Два Пасхальных канона

Во вторник же, по древним-древним рукописям XII — начала XIV века, пелся и читался Канон Андрея Критского на ПасхПасхальный канон святителя Андрея Критского.
Пасхальный канон святителя Андрея Критского.
у. То есть Пасхальный Канон Иоанна Дамаскина оставался, но к этому прибавлялся древний-древний Канон Андрея Критского. И в некоторых рукописях он сохранился. Не во всей полноте, но сохранился. И мы можем с вами его прочитать (я вам обещал подарить по книжечке Канона, но пока еще не нашел, где они у меня лежат)… Вот это древний слой, древний песнотворческий Канон, — он читался в монастырях. И даже, вероятнее всего, у преподобного Сергия, в Троице-Сергиевом монастыре тогдашнем, — он тоже читался или пелся наравне с Пасхальным каноном.

Живоносный Источник

Некоторые памяти святых икон и событий бывают на Пасхальной седмице. НапримГреческая икона Живоносного Источника.
Греческая икона Живоносного Источника.
ер, Иверская икона — это на Афоне, а в Константинополе была другая традиция: в пятницу все шли Крестным ходом на Живоносный Источник. Живоносный Источник — это родник, который на краю Константинополя был. (Кажется, и сейчас где-то он есть, могу ошибиться). Но в XIV веке он точно был, когда еще Никифор Ка́ллист Ксанфопу́л писал свой «Синаксарий», то есть краткие объяснения, — о чем празднуется в тот или иной день. Живо-носный Источник — Ζωοδόχος Πηγή [Зоодо́хос пиги́] по-гречески. И как пишет Никифор Каллист Ксанфопул: вода в этом Источнике была такая целебная, что излечивала кансер («рак» по-русски). О!.. Даже от рака излечивались! И поэтому все константинопольцы в пятницу после Пасхи шли пешком туда, с Крестным ходом, на Живоносный Источник, и там чтили Пресвятую Богородицу «Живоносный Источник». И у нас сохранилась эта память в пятницу после Пасхи. Это реалии Константинополя. Какая удивительная красота, что она вот так сохранилась, — как в Константинополе, так и у нас. В этот день служится водосвятный молебен у нас здесь, в храме, или на улице, — в память о Византийском Живоносном Источнике.

Раздача Артоса верующим

В субботу заканчивается Пасхальный цикл, — то есть Врата Царские остаются открытыми, но Пасхальная служба заканчивается. Это последняя ПасхаАртос.
Артос.
льная Литургия, на которой читается молитва на раздробление Артоса. И после Литургии раздается Артос для всех людей, которые берут его домой и в течение целого года хранят, а когда заболеют, принимают.

И вот тут бывает такая вещь, что люди забывают об Артосе, забывают, что он у них есть, а он начинает плесневеть, сохнуть, — потом приходится выбрасывать. Раньше были печки в простых домах, легко было сжечь, а тут — не очень-то в Москве сожжешь. Но надо быть внимательным и стараться, чтобы ваш Артос не плесневел и не погибал, чтобы не было выброшено или сожжено вот такое сокровище, такое богатство!

Впервые закрываются Царские Врата

А вечером в субботу — впервые после всей Пасхальной Седмицы — закрываются Царские Врата. Прямо перед Всенощным бдением они закрываются. А в Николо-Хамовническом храме даже такое сделали чинопоследование. У них всё было по-своему — не как в других храмах. Они шли по храму внутри с Крестным ходом и закрывали врата: вначале у «Споручницы грешных», потом в Алексеевском приделе, и потом уже большие врата закрывали, ровно на 15 секунд, — потом Врата открывали, и начиналось Всенощное бдение. Они делали не просто так, а уже «с чувством, с толком, с расстановкой». Это была традиция московская. Они это взяли от традиции Храма Христа Спасителя, дореволюционного, и из Черниговского скита, — то есть у них были какие-то очень старые московские традиции. Мы закрываем просто, без Крестного хода. Но Врата закрываются — впервые за целую седмицу.

«Господи, благослови хлебы сия и вино…»

И начинается Всенощное бдение, которое имеет одну особенность! Вот смотрите: в Великую Субботу, когда заканчивается Литургия, — кто обратил внимание, — священник перед входом в алтарь, ставится столик, на нем хлебы лежат и вино. И читаетсяБлагословение хлеба и вина. Великая Суббота 27 апреля 2019 г.
Благословение хлеба и вина. Великая Суббота 27 апреля 2019 г.
странная, и непонятная, и нестандартная молитва, — это сокращенное литийное богослужение. Сокращенное — в предельной степени. И молитва: «Господи, благослови хлебы сия и вино…» Причина этого лежит в глубочайшей древности, потому что надо было после этой Литургии, — не поев ничего, еще продержаться до ночной службы… Монахи этот хлеб вкушали и вином запивали в древних монастырях. Вино было домашнее, и там градусов не было, оно было только для здоровья, чтоб продержаться. Поэтому они его благословляли.

Но это же и есть — деталь каждого двунадесятого праздника! Но в двунадесятом празднике лития служится торжественно — помните? — и освящаются хлеб, пшеница, вино и елей. Здесь же пшеница и елей не освящаются в Великую Субботу, а только вот эти два вещества.

Пасхальное величание

А в субботу под Фомино воскресенье — еще и служится и поется величание! То есть в Пасхальную ночь — величания нет, потому что нет Всенощного бдения. А как же так — Пасха, и без величания? И вот тогда Пасхальное величание — здесь, через неделю, поется! Вот эти гласы: 1-й, 2-й, 3-й, 4-й — Пасхальные гласы — звучали на Пасхальной Седмице… И здесь снова вступает 1-й глас, возвращается на круги своя. И эти мощные сжатые гласы — они все уходят… И начинается ритм обычный, ритм Октоиха: каждую неделю — по одному гласу.

И здесь поется величание:

Велича́ем Тя, Живода́вче Христе́, / нас ра́ди во ад сше́дшаго / и с Собо́ю вся воскреси́вшаго.

Пасхальная икона

И имейте в виду: официальной иконы Пасхи — нет, иконы «Воскресения Христа» — нет. «Воскресение» — так стали изображать в новое время: Христос вот так стоит, руки распростёр или благословляет, и за Ним почему-то квадратные двери гроба — как будто какое-то помещение с такой дверью (а камень-то был круглый, а не квадратный). И Он стоит, и здесь хоругвь победная, и свет, и ангелы — и всё это Его Воскресение. Это очень поздняя иконография!Икона Воскресения Христова — Сошествия во ад.
Икона Воскресения Христова — Сошествия во ад.

А Пасхальная икона — это, скорее всего, икона «Сошествия во ад Господа Иисуса Христа»! Вот посмотрите: Господь сошел под землю в глубины адовы, сокрушил врата, запоры, оборонительные все сооружения и Адама и Еву за руку вытащил из ада. И с Ним пошло всё человечество. Он всех людей вытащил. Кто захотел! Наверняка, были те, кто не захотели… Вот древняя икона Пасхи, — древнего извода вот такая иконография. Это очень интересно! То есть изображают на иконе не само событие — вот воскрес Господь, отвалился камень… Это никто не видел. А вот то, что Церковь поет: Сошествие во ад, — вот это и является иконой Пасхи!

И поют величание: Велича́ем Тя, Живода́вче Христе́, нас ра́ди во ад сше́дшаго и с Собо́ю вся воскреси́вшаго.

«Господь мой и Бог мой!..»

И поются Пасхальные песнопения. Хочу обратить ваше внимание на тонкость восприятия опытных людей: художников, музыкантов, поэтов, режиссеров, древних, — колоссальный опыт, который мало кто изучает, мало кто обращает на это внимание. Фомино воскресенье, в которое воспоминается, как Господь пришел второй раз «дверем затворенным… страха ради иудейска» (см. Ин 20, 19) и сказал Фоме (тут же, без всяких лишних слов): «Принеси перст свой семо (сюда) и вложи в язвы Мои, возьми руку и вложи в ребра Моя; и не будь неверующим, но верующим» (см. Ин 20, 27).

И Фома «любопытною десницею» испытал (см. кондак Антипасхи, глас 8-й) язвы Господа Иисуса Христа. Заметьте: они остались на руках и на ногах, и вот здесь…— они остались! Господь не исцелил Сам Себя, не устранил их, не сделал пластическую операцию! Он специально всё это оставил — для всех людей, на все времена. И здесь рана, и здесь…— Господь оставил. Они не кровоточили. Но всё равно Господь оставил следы Своего Креста и Воскресения.

Уверение Фомы. Фреска алтаря церкви Богоматери Одигитрии в Печской Патриархии, Балканы. Сербия, XIV в.
Уверение Фомы. Фреска алтаря церкви Богоматери Одигитрии в Печской Патриархии, Балканы. Сербия, XIV в.
И, как написано в Евангелии, и Фома сказал: «Господь мой и Бог мой!» (Ин 20, 28). Не просто «господин мой», то есть господин. «Господь мой и Бог мой!» — он ощутил Божество! И как, — поет песнопение, — рука осталась цела (см. Икос Антипасхи) у Фомы, когда он хотел или прикладывал?! И он возопил очень ответственно! — ни в коем случае не простые слова, нет: «Господь мой и Бог мой!» И Господь сказал: «Блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин 20, 29).  Он нам всем это сказал.

А в песнопении поется: какое блаженное неверие Фомино, оно нашу веру утвердило («О доброе неверие Фомино, верных сердца в познание приведе́…» —см. на Господи воззвах: Слава, и ныне: глас 1-й). Он не верил — по ревности по отношению к Богу! Он не хотел, чтоб это был обман, или чтобы кто-то сделал какой-то странный или ужасающий обман. И чтоб такого не было, он действительно испытал: «Господь мой и Бог мой!»

Русская пословица: «Ой! Как Фома неверующий!..» «Фома неверующий» — неточное выражение! Фома — наоборот, он — ревнующий! Он хочет истину получить, ни в коем случае не искаженную. Он хотел убедиться. От любви к Господу он это так говорил: «Пока не увижу не поверю!» (см. Ин 20, 25). И Господь его не осудил. И в песнопении поется: «О доброе неверие Фомино!..» «Господь мой и Бог мой!» — сказал Фома.

Пост на Пасхальное Богослужение

И вот та деталь, о которой я так и не сказал: это некоторое сомнение и некоторая неполнота веры апостола Фомы — отражена в структуре богослужения. Причем многие люди этого не замечают. Они не замечают, потому что они даже не вдумываются в это.

В эту субботу — не поются стихиры Пасхи, и не поется Пасхальный Канон! Только ирмосы поются, а сам Пасхальный Канон не поется. Это некоторое воздержание… Берут Пасхальную службу и оттуда устраняют самое прекрасное, веселое, торжественное!.. Как бы новый Пост — от Пасхального Богослужения. «Попоститесь» немножко — одну недельку — до Недели Жен-мироносиц. А потом снова вернутся стихиры Пасхи и Пасхальный канон.

И опытные батюшки, старые, это хорошо знают,  — я от одного, прям из уст, слышал. Он когда-то был за границей, куда-то приехал, и там монашки как начали петь стихиры Пасхи… Он сказал: «Стоп-стоп-стоп!.. Кто вам разрешил? Это ж Фомина Неделя. По Уставу не полагается!» Они сразу замолчали…  «А мы, — говорят, — не думали, не знали…» — «Что ж вы не знали? Я с детства знаю, а вы не знаете». Это был отец Петр Раи́на из Николо-Хамовнического храма. Он в то время был там настоятелем, и мое внимание на это обратил: «Ты видишь? Вот смотрите! Вот какая тонкость, очень важная и очень серьезная!»

Симфони́я духа церковного

И последнее! Как ни печально, но в Москве Пасхальный Канон поют на один напев, а в Петербурге — другой. Там придворный стиль — Бахметьев и другие придворные музыканты. Они там немножечко, чуть-чуть начинали композиции делать свои, личные, и потихонечку оттесняли своими напевами старые традиционные песнопения.

И замечательный есть человек — Иоганн фон Гарднер, историк Богослужения, у него есть прекрасные два тома о православном пении. Он приводит воспоминания, как однажды Государь Николай II, святой, пришел в недовольство большое… Он пришел как-то в храм не в обычное стандартное время и встал, как полагается, на царском месте, а на клиросе пел обычный хор, не царский, а простой обычный хор, этим своим напевом, Бахметьевским… Царь сказал: «Так, в чем дело?! Какой глас сегодня? Что вы там поете?..» — «Ваше Величество, а вот так регент распорядился». Николай II сказал: «Да вы что?! Как вы смеете?! У нас есть церковный глас вот такой, — так и пойте! Нечего какие-то композиции свои здесь употреблять!» И сказал вещие слова, — которые так и не исполнились: «Пока я жив, мои дети и внуки будут слушать именно вот такой напев — глас! А не так, как вы придумали! Пойте, как полагается по Уставу!» Ни дети, ни внуки уже ничего не услышали, потому что они пострадали очень скоро… И они стали святыми.

Но заметьте, какая была ревность у Царя, у Императора, — чтоб пелось тем гласом, который у всех в церкви на слуху, у всех в ушах: у Царя Алексея Михайловича, у Николая II и у простых людей, которые переживали, любили всё это! Они любили и понимали. Вот это настоящая симфони́я! Только не государственной власти и церковной, — а симфони́я церковная, духа церковного! Пасхального состояния!

Русское национальное сознание — Пасха Христова

Пасха! Она празднуется у нас больше, чем в Европе. Там Рождество больше празднуется, а у нас — Пасха. Это русское национальное сознание —  Пасха Христова. Христос Воскрес! И каждая деталь службы чувствовалась и переживалась! И люди понимали, ценили, любили и говорили: «Вот мои дети и внуки должны тоже всё это слышать и видеть!»

А мы… уже много чего не услышали. Некоторые даже не дожили до этого. Но это Пасхальная симфония, Пасхальная красота!.. Иностранцы говорили: «На Пасху в Москву ездить нельзя! Там спать нельзя! Они как начнут звонить, и уже не заснешь. Всё вокруг звенит!.. Всё без конца звонит!.. И днем, и ночью — это невозможно! Это страшное место, — имейте это в виду: не надо приезжать на Пасху в Москву».

Это мы даже не можем себе представить, как прекрасно, как красиво звучала Москва на Пасхальной Седмице! И какие были колокола, и как они все перекликались!.. И  по воде — по Москве-реке — раздавался звук колоколов на Пасху и на Пасхальной Седмице.

Пасхальный кулич

Самая вкусная еда для крестьян и детей крестьянских — были кулич и пКуличи и пасха.
Куличи и пасха.
асха. Кондитерских фабрик не было. Конфет, и карамели, и шоколада — не было. Ничего этого не было! И высшая степень вкусности была — в куличе и в пасхе. Заметьте: и зубы были гораздо здоровее у детей!.. И вот эта высшая степень вкусности — пасха — она так и сохраняется до сего времени. И люди старались, даже в самых трудных условиях, всё-таки это соблюдать.

Когда мой отец был на фронте (после Соловков), и Пасха была, он взял простой хлеб, обычный, и вырезал ножичком на нем «ХВ» — Христос Воскресе. Никакой сдобы не было, ничего такого не было. Вырезал и стал есть. К нему стали солдаты подходить: «Куличика дай!..» — и стали отрывать и тоже есть, как кулич, как Пасхальный кулич, — хотя это был самый простой хлеб, ничего там вкусного не было. Но вот это ощущение Пасхи, и красоты, и торжества — это всё было, и есть! И даже в советское время это сохранялось и соблюдалось.

Пасхальный напев

Русская народная — самая веселая музыка, как мы знаем ее от предков. Когда человек выпьет сильно, хочет отдохнуть, он начинает или танцевать, или петь: «Барыня-барыня, сударыня-барыня!..» Это типичный 1-й глас! «Воскресе́ния день, просвети́мся, лю́дие» — «Барыня-барыня, сударыня-барыня!..» Понимаете? Он даже пляшет под Пасхальный напев!.. Вот у него душа-то — она вся воцерковленная! Он этот напев-то и поет, глас 1-й, не может никак… — «Барыня-барыня…» Вот, пожалуйста!.. Это пронизано было всё: даже свои светские песни, даже обычные песни!.. А вот что такое высший уровень? — Да Пасха! Пасхальный Канон!

Осознание сути и смысла Воскресения Христова

Господи, помоги нам не утерять многое из того, что было у нас в старину. И чтобы мы тоже чувствовали и понимали хотя бы какую-то часть из того, что было доступно древним. А то, что берегли цари и императоры, берегли, старались уберечь, — чтоб и у нас оставалось! Чтоб мы любили, и понимали, и чтили, и сознавали во всей полноте Пасху Христову, Светлое Христово Воскресение!

И еще раз хочу обратить ваше внимание на такую мысль: без осознания сути и смысла Воскресения Христова, — Пасху мы не имеем права праздновать! Если мы не будем помнить: «Это — победа над смертью! Христос — Первенец из умерших! Это — наше воскресение! Господь нас воскресит!» — без этого смысла это всё декоративное, никому не нужное переживание, и болтовня, и колебание воздуха!.. Если веры нет, — зачем ты Пасху празднуешь? Ты не имеешь права праздновать Пасху! Вера в Господа Иисуса Христа и в Его Воскресение — это личный факт для каждого из нас! Решительно каждого из нас! Причем гораздо быстрее всеобщее воскресение произойдет, чем мы думаем, — гораздо быстрее. И одним людям много в земле лежать, а другим, может, совсем немного — до всеобщего воскресения.

Недопустимо ехать на кладбище на Пасху!

И последнее. И тоже очень наболевшее! Это чисто советское переживание — ехать на первый день Пасхи на кладбище. Уверяю вас! Житель Москвы, москвич, протоиерей заслуженный, опытный, и богослов, — я спросил его: «Скажите, а в Москве давно так было, чтобы люди ездили на Пасху?» Он говорит: «Не больше 15-ти лет, как это стало». Ну, сейчас уже прошло и 25 лет, или 30. Но он — москвич, сын москвича, он мне сам лично сказал: «Не больше 15-ти лет назад это началось».

Стали вдруг задумываться: что там дальше будет? Какая-то смутная тревога была на душе, что-то хотелось сделать… И, абсолютно в рамках представлений древней Римской Империи, возникли мысли: культ предков — «Пойду-ка я на кладбище!.. К папочке да к мамочке!»

И уже когда я был дьяконом (это был 1978 год), я тогда в Теплом Стане жил и ехал через метро «Юго-Западная» домой, я стоял на улице, и автобусы, громоздкие «Икарусы», в которые вмещалось по нескольку сот человек, — они, как беженцы, — один за другим «вжиг-вжиг»… Как будто эвакуация города Москвы. На кладбище!..

Да вы что?! Как же можно идти на кладбище, когда Господь Воскрес?! Ваша мама еще не воскресла, и папа не собирался воскресать, — вы зачем к ним-то идете туда? Мама вам может сказать: «Куда тебя понесло? Ты что? У нас там — Праздник! Мы все Господа празднуем! Наши души там, с Господом! Ты зачем меня отвлекаешь? Зачем ты меня на кладбище зовешь? Зачем ты приехала сюда? Какое ты имеешь право?»

Понимаете, это всё равно что на приеме в Кремле, в самом лучшем зале, самые избранные люди сидят, и их поздравляет, допустим, Президент, или Председатель, или Генеральный секретарь — поднимает свой бокал и предлагает тост: «За вот это… это… — такой-то праздник!» И вдруг встает человек и говорит: «Простите! Подождите!.. Я хочу сказать про тетю Машу!.. Я сегодня тетю Машу вспоминаю, она умерла… И я вот хочу предложить за тетю Машу! А вы это потом будете делать!..» Что бы на это все сказали? — «Ты что, больной? При чем тут твоя тетя Маша?»

Так и на Пасху! На кладбище ехать и свою тетю Машу вспоминать, — ты соображаешь, хоть как-то? Церковь специально откладывает поминовение своих родных на ближайший по возможному времени день — вторник после Фомина воскресенья. Ближайший возможный день! Вот тогда пожалуйста — поминай и тетю Машу, и папочку, и мамочку… И яички, и куличик… Поезжай на кладбище в этот день и помяни своих родных. Но на Пасху — это дикость! Это просто невозможно!

Ну, если ты идешь домой мимо могилы своего отца, как у меня в Рязанской области, — и то, просто поклонись, скажи «Христос Воскресе!» и иди дальше! Ну нельзя отвлекать — ни умерших, ни самого себя — личными связями, личной любовью, даже к папочке и мамочке. На Пасху — нельзя! Решительно нельзя! Это нарушение иерархии ценностей и всего самого важного!.. Не грешите этими грехами, чисто советскими!

Старайтесь быть в русле церковном!

Один маленький эпизод. Мой первый храм, где я служил как священник, — я до сих пор его люблю — Никольский храм в Ржавках, город Зеленоград. В Великую Субботу освящаем куличи и пасхи. Подходит человек и говорит: «Батюшка, вот мы…» Это был 1990 год; тогда уже можно было для церкви что-то делать. 1990 год — уже многое позволялось. «Мы позавчера заседали в нашем Горисполкоме и приняли резолюцию. Знаете, какую? У нас молодежь просила устроить дискотеку с субботы на воскресенье, на Пасху. И мы, как настоящие русские люди, сказали…» Это прямо так в тексте и пишется. «Вы знаете, — говорит, — Пасха — это день поминовения усопших. И поэтому мы не можем нарушать память усопших какой-то дискотекой. Нет, не надо!» И вот бумагу с печатью, с подписью нам дали. Я отнес Настоятелю, говорю: «Смотри́те!... Новое советское… Пасха — это, оказывается, день усопших!..» Это как же надо было исказить сознание?! Мы их не стали ругать. Ну, что с них взять?! Их надо воспитывать!

Если бы какой-то инопланетянин приехал к метро «Юго-Западная» и увидал, как автобусы вывозят людей на кладбище, он бы сказал: «Так!.. Это у них, действительно, — день покойников!.. Это день скорби по усопшим. Это действительно факт. Надо записать: мы наблюдали Землю, Москву, у них главный праздник — это на могилке выпить немножко и заесть. Это всё — День усопших».

Старайтесь быть в русле церковном! Древнем: дух Иоанна Златоуста, дух Древней Византии, дух апостольского времени, и царей, Алексея Михайловича и императора Николая II, и всех-всех людей русских!.. Дабы не утерять нам, не превратить Пасху — в «День усопших». … Наоборот! Полностью наоборот! Это просто колоссальный успех дьявольских сил: добились полного противоположного эффекта.

Да не будет этого со всеми нами! И никогда вы этим делом не занимайтесь!

Беседа прозвучала на радио "Радонеж" 25 апреля 2012  года.
Аудиозапись беседы расшифрована Людмилой Зосимовой.
Редакторы: Иоанна Селиванова, Людмила Зосимова, Елена Тростникова.
Подготовка аудио-треков: Никита Шаманов.