Храм Живоночальной Троицы в Троицком-Голенищеве

Священник Павел Флоренский. (О кадиле)

Суббота 1912.XII.1. Серг<иев> Пос<ад.> Ночь

Наброски о богослужении
(рассуждение. Для В. В. Р.)

... Мне сегодня подумалось во время каждения, до какой степени в церкви все связано и стоит спустить одну петельку, чтобы разрушилось все. - Кадило в вытянутой руке человека среднего роста как раз касается пола. Длиннее сделать его нельзя. Я и подумал, не лучше бы делать его покороче. Но сейчас же ответил себе: "Сделай кадило на 2 вершка короче или на 3, и произойдет следующее: будет оно раскачиваться несравненно быстрее, - по закону маятника, - нежели сейчас. Значит, ритм бряцаний кадильных изменится. Темп каждения ускорится.

Следовательно, походка при переходе от иконы к иконе и т. д. ускорится, сделается торопливой. Следовательно, либо певчие тоже ускорят темп, либо слишком отстанут от окончания каждения и поэтому постараются сократить песнопения. Все получит суетливый, припрыгивающий, легкомысленный темп. Изменится сейчас же настроение и священника, и певчих, и молящихся. Значит, певчие и дальше, в легкомысленном настроении, станут петь живее, vivace. Да и стиль того потребует.

Известная молодцеватость пения уподобит церковь войску и т. д. и т. д. И далее. Если начнется быстрая походка, тогда уже длинные одежды будут неудобны и неуместны. Начнется укорачивание фелоней и т. д., будут ходить в пелеринках". Или еще "проблема крахмальных манжет", как выразились бы немцы. Допустите манжеты. К ним будет уже необходимо допустить и воротнички. Но в воротничках физически невозможно делать низкие поклоны - сослужителям и, в особенности, Богу. Начнутся полу-поклоны. Но настроение наше удивительно зависит от телодвижений. Смиренные поклоны у человека искреннего рождают смирение, а полу-поклоны, неизбежно имеющие оттенок высокомерия, - создают и действительное высокомерие. Весь стиль и дух богослужения изменится. А с изменением настроения служащих не может сохраниться и ритм богослужения. Так, от пустяка все может исказиться.

Да я даже не понимаю, можно ли, имея манжеты, особенно с дешево-роскошными запонками, искренно и чистосердечно сказать перед причастием: "Простите, отцы и братия". Это столь же не идет, как было бы нелепо поцеловать руку, имея пред своим носом накрахмаленный край рубашки (а то еще бумажный! гуттаперчевый! - бррр - ). Или, наоборот, есть многое в церкви, что кажется слабым, но что в своем роде сильнее сильного. Так, например, некоторая монотонность, однообразие, древнее унисонное или октавное пение. Это удивительно как пробуждает касание Вечности. Вечность воспринимается в некоторой бедности земными сокровищами. А когда есть богатство звуков, голосов, облачений и т. д. и т. д. - наступает земное, и Вечность уходит из души куда-то, к нищим духом и к бедным земными богатствами. Это - не теории мои, это запись наблюдений над другими и опыта своего личного.


1912.XII.7. Из книги: Священник Павел Флоренский. Философия культа. (Опыт православной антроподицеи). В серии: Философское наследие, т. 133. М., 2004. С. 596