Храм Живоночальной Троицы в Троицком-Голенищеве

Статьи и книги

К 100-летию со дня рождения отца Иоанна (Крестьянкина)

11 апреля 2010 года, Неделя Фомина.

В этот день мы обращаемся к Богу с молитвой благодарности за то, что не оскудевают Его благодеяния для нас. Бог посылает в мир людей, которые помогают нам обратиться к Нему, искать Его. Еще от самого рождения будущий о. Иоанн обладал необычайными дарованиями и чистой душой, общался со многими подвижниками благочестия и будущими священномучениками.

Еще будучи молодым человеком, находясь на светской работе, он являл собой такую ясность и сияние души, что к нему обращались его ровесники и сослуживцы, невольно исповедуясь ему и ища совета в жизненных обстоятельствах. Получение сначала диаконского, а потом священнического сана, поставило его «на свещнице, да светит всем». Страшные условия заключения и страдания в лагере укрепили его в вере, научили подлинной и непрестанной молитве. Он научился видеть во всех обстоятельствах жизни Благой и Милостивый Промысл Божий. Как говорили в средневековье — годы заключения очистили его как золото, которое от огня избавляется от всех примесей и сплавов и становится чистым и сияющим как огонь. Свой дар о. Иоанн скрывал до самой своей смерти, помогая при этом сотням и тысячам людей своими наставлениями, советом, молитвой, участием в их жизни, предстательством пред Богом за них. Всеобъемлющая любовь к страждущим людям в нем превосходила все возможные обычные проявления и была результатом неустанной любви к Богу. Он и сейчас молится за тех, кто обращается к нему за помощью, и Бог дарует помощь просящим людям за молитвы о. Иоанна. Мы ищем всё, что связано с о. Иоанном для того, чтобы понять и осознать — какой человек был с нами.

Я хочу поделиться с читателями двумя фрагментами своих воспоминаний о нем (2004 г.), которые в полном составе выйдут в издательстве Псково-Печерского Свято-Успенского монастыря в этом году.

Протоиерей Сергий Правдолюбов.

СМИРЕНИЕ И ЛЮБОВЬ

Что характерно для о. Иоанна, каковы главные черты его личности?

Смирение, безграничная, переполняющая все любовь, уважение к самому простому человеку, зрение в нем образа Божия, терпение, не имеющее пределов, бескрайнее терпение, если говорить кратко, преданность воле Божией до самых возможных и невозможных, казалось бы, пределов: полное отсечение своей воли и жертвенное отдание себя Промыслу Божию, Божественной воле. Во всем!

Смирение — это та среда пребывания, без которой о. Иоанна представить себе невозможно. Это как вода в аквариуме, без которой рыба не живет. Рыба — раннехристианский символ. Христианская рыба, в отличие от земных рыб, умеет сама наполнить пространство вокруг себя живительной водой смирения. А стены монастыря — это стенки аквариума, которые удерживают воду, несмотря на присутствие мирян и постоянное открывание врат, и торжественных и хозяйственных. Мне пришлось наблюдать это на Святой Горе Афон и насытиться этой водой живой. Как и в Псково-Печерской обители, к великому нашему счастью, вода эта не иссякает доселе.

Любовь — это ключ ко всему, без нее ничего не поймешь и не уразумеешь.

Когда видишь идущего к о. Иоанну человека, сознаешь, что он любит этого человека больше всех. В полном смысле слов: Больше Всех! И что странно, ревности не возникает. Ты всем существом своим осознаешь, что вот сейчас он обернется к тебе и будет любить тебя точно так же Больше Всех! И он не обманывает ни тебя, ни старушку, которая раньше тебя подошла. Мы оба пребываем в полноте любви, на земле невозможной.

Объяснить словами это трудно, почти невозможно. Здесь начинаются другие категории, не аристотелевские. Мы ведь понимаем, что маленькая девочка абсолютно права, когда говорит, что ее мама лучше всех. И ее мама действительно лучше всех. Но если рядом стоит другая маленькая девочка и говорит то же самое о своей маме, противоречия и сомнения не возникает: и эта другая маленькая девочка тоже абсолютно права. Так и рядом с отцом Иоанном возникают другие измерения и реалии другого пространства, управляемые иными законами.

Кроме энергии подлинной Христовой любви видишь и то, к чему такая любовь побуждает: к памяти о тех, кого любишь. Колоссальный объем памяти о множестве людей, их домах, семьях, обстоятельствах, проблемах и бедствиях, огорчениях и напастях. Вся Россия и даже ее зарубежье постоянно созерцаются старцем в его сердце и побуждают к молитве.

О. Иоанн говорил:

– Я поминаю имена на проскомидии, и предо мной, как живые, проходят люди со своими бедами и скорбями, заботами и несчастьями.

Однажды он мне продемонстрировал эту свою память любви, помянув в моем присутствии всех моих братьев и сестер, касимовских отцов и их матушек, их детей, каждого назвав по имени. Я вынужден обращаться к тексту поминаний, чтобы не пропустить имен родных, а он всех помнит наизусть!..

Вспоминается преподобный старец Силуан, который говорил, что газеты читать неинтересно, в них пишут о том, что уже устарело. Первейшая и свежайшая информация всегда бывает в монастырях и у старцев. Со всей России, со всех концов мира сюда таинственно стекаются новости о подлинных событиях, о которых еще никто не знает.

Приведу краткий пример. С одной девушкой случилась беда, из которой она своими силами никак не могла выбраться. Она приехала в Москву, пришла к нам, рассказала. Мы стали молиться, чтобы помочь ей, но мрак все больше и больше окутывал и ее, и нас. Тогда моя жена отдала ей свой паспорт, чтобы она могла полететь самолетом в Псков, а оттуда добраться до Печор к о. Иоанну за помощью — и на следующий день вернуться. Мы были сильно расстроены, мрак и тоска не развеивались даже в молитве. И вдруг как рукой сняло — мир, тишина, спокойствие. Мы посмотрели на часы: четыре часа пополудни. Господи, слава Тебе! На другой день девушка вернулась, спокойная и умиротворенная. Мы спросили ее: «Что было вчера в 16 часов вечера?» Она ответила, что в это самое время начался разговор с отцом Иоанном.

Попутно хочу заметить, что священник, служащий Божественную литургию, объемлет умом, сердцем и душой своей весь мiр и молится за него. И если он не механически произносит слова молитв, то в этот момент Литургии созерцает почти все то же, что и старец. Только у старца это получается мощнее, так как он всем своим существом пребывает в молитве и Богообщении. И после Литургии он не перестает созерцать все беды и нужды просящих у него помощи. А простой батюшка едва живой лежит на диване и отдыхает от той перегрузки, которую испытал во время совершения Божественной службы.

КАК ПОМОГАЕТ ОТЕЦ ИОАНН

К отцу Иоанну отовсюду едут сотни людей. Каждого он выслушивает, расспрашивает, о каждом размышляет, молится, каждого благословляет или не благословляет. Очень не любит разговаривать в день приезда: надо обязательно побыть в монастыре хотя бы один день и уже перед отъездом поговорить с Батюшкой. Иногда приходилось присутствовать при разговорах приезжих и слушать ответы старца. Меня интересовал «метод» о. Иоанна. Я думал: может быть, здесь есть и земной опыт и способность к психологическому анализу, работа не только в духовном аспекте, но и в земном?

Действительно, о. Иоанн не только внимательно слушал, но и подробно расспрашивал пришедшего о его жизни, различных обстоятельствах, о причинах возникших недоразумений и бед. Как опытный юрист, цепляющийся за слова и фразы, он своими вопросами словно «вскрывал» неясную и самому человеку непонятную связь или цепочку событий. Как опытный хирург, он не только находил греховную опухоль, но и потаенно прячущиеся и далеко идущие духовные метастазы. Его «руки хирурга» были при этом необыкновенно чутки и милосердны, он никогда не причинял боли. Его глаза смотрели на тебя проникновенно и понимающе: он видел тебя насквозь, но при этом щадил и не требовал немедленного открытия всех грехов. Он знал, что человек сам постепенно расскажет и покается в том, что так трудно сразу сказать старцу.

Расспросив подробно обо всем, старец делал вывод, который иногда совпадал с тем, что человек думал заранее, присутствуя при разговоре, но иногда не совпадал совершенно. В последние годы Батюшка просил написать письмо и уже после письма говорил с человеком или передавал тот или иной ответ. В чем тут секрет? Мне думается, что главное внимание о. Иоанн уделял тому, что происходит с человеком в действительности, а не по его словам, когда он говорит или пишет о себе. Если бы я имел сокрушение сердечное, подлинное покаяние, видение своих грехов, видение самого себя в свете святоотеческих учений и преданий — как бы облегчилась задача Батюшки!

Следующий шаг старца — молитва. Как-то раз он сказал моей сестре: «Я как телеграфный столб: то туда, то оттуда принимаю и передаю…» Как удивительно!

И только после такого подробного «обследования», по особому дерзновению, Батюшка, обкладывает раны души твоей такой повязкой, такой благодатной мазью и множеством лекарств!.. Как на крыльях летит человек из Печор к себе домой: в нем действует живительная сила и множество этих духовных средств. Почти полгода, иногда больше, иногда меньше, держалась эта «повязка» и благодатные лекарства не теряли свою силу, пока наконец, подточенная новыми и старыми грехами, душа требовала идти на вокзал и покупать билет в Печоры. Какое счастье, что можно было поехать и снова впасть в милостивые и щадящие руки неутомимого и терпеливейшего врача!

Не устану повторять слова Батюшки:

– Нет ни одного человека во всем равному другому. Я прожил целую жизнь и не видел двух одинаковых людей с похожей друг на друга жизнью.

Для меня эти слова не один раз подтверждались на практике.

Через нашу кухню в Москве прошло много людей, которые в скорбях и трудностях ехали к старцу и по дороге останавливались переночевать у нас. Чаще всего это были наши многочисленные родственники. И вот, посидев за чашкой чая, выслушав очередной рассказ о наболевшем, начинаешь моделировать вместе с путешественником, что может сказать старец. Начинаешь так же подробно анализировать, взвешивать, догадываться и «предугадывать». Через несколько дней возвращаются радостные и окрыленные путешественники. Спрашиваешь: ну как?! А вот так! Абсолютно по-другому решил старец! Сколько мы ни думали — ничего даже близко не угадали. Иногда вообще противоположное принималось решение. Я даже пошутил как-то: «Зачем ездить так далеко, спросите у меня — что надо сделать, и сделайте полностью наоборот!»

В восьмидесятые годы в Печорах, присутствуя при разговорах со старцем, я обратил внимание, что он гораздо чаще, чем раньше, стал говорить одно и то же: «Терпение и терпение. Только терпение. Надо терпеть до конца».

Я даже смущался: ведь и терпению бывают пределы, а если невозможно больше терпеть?

Замечательное назидание получил я после поездки своего брата, о. Михаила, в Печоры. Мы с ним служили диаконами в Москве, и никаких надежд стать священниками у нас не было. За несколько лет до того о. Иоанн благословил другому нашему брату, о. Серафиму, уехать служить в Рязанскую епархию. Вот и о. Михаил задумал тоже уехать и стать священником в нашей родной епархии. Владыка архиепископ Симон даже уже предложил о. Михаилу храм, в который он мог бы его назначить. Осталось только получить благословение старца.

Брат позвонил мне и сказал, что едет за благословением на отъезд из Москвы. Я, следуя логике благословения, данного о. Серафиму, даже взгрустнул: трое братьев будут там, а я один останусь в Москве. Я решительно не сомневался, что благословение будет получено.

Брат возвращается — и удивляет: нет благословения! Как? Да вот так! Старец сказал:

– Ты хочешь сам взвалить на себя свой самодеятельный и самодельный крест. Ты, конечно, можешь это сделать. Но, заменив крест, данный тебе Богом, ты уже не получишь Его поддержки, когда ослабеешь, и тогда падешь под крестом. Терпи и неси крест, который тебе дан. Пусть два брата служат в Рязанской епархии, а два брата — в Москве.

Много лет спустя, когда уже вырос сын о. Михаила, это благословение опять вспомнилось особенно ярко и отчетливо. Надо ли хлопотать о его устройстве, рукоположении, приходе, хорошем месте? Не надо! Здесь принцип: учиться познавать и принимать волю Божию. Бог Сам все устроит Своим Божественным Промыслом.

Вот почему так внимательно Батюшка расспрашивает и ищет подробностей о жизненных обстоятельствах пришедшего за помощью. Он ищет логики Божественной, он хочет понять замысел Самого Бога об этом человеке. И иногда бывает даже недоумение: как можно терпеть то, что трудно воспринять? Как можно верующему юноше служить в войсках Министерства внутренних дел под знаменами тех полков и соединений, в которых служили те, кто допрашивал и расстреливал православных батюшек и православных мирян? Надо уходить, нельзя это соединить с верой и Православием. А в ответ: нет! Это парадоксально, но Бог так устроил, ты ведь сам не просил. Значит, служи. А потребуют отказаться от Христа, стать как все, вступив, допустим, в комсомол, — стой до конца и не сдавайся!

Вот откуда, казалось бы, такое безнадежное для нас, унылых, слово: надо терпеть, терпеть и терпеть. И этот принцип известен с глубочайшей древности.

Читаем у преподобного аввы Дорофея:

«Хорошо сказал авва Пимен, что преуспеяние монаха обнаруживается в искушениях, ибо монах, который истинно приступает работать Господеви, должен, как говорит Премудрый, уготовати душу свою во искушение (Сир. 2, 1), чтобы никогда не удивляться и не смущаться ничем, случающимся с ним, веруя, что ничего не бывает без Промысла Божия. А в чем Божий Промысл, то вполне хорошо, и служит к пользе души, ибо все, что делает с нами Бог, делает Он для нашей пользы, любя и милуя нас. И мы должны, как сказал Апостол, о всем благодарити (Еф. 5, 20; 1 Сол. 5, 18) благость Его и никогда не печалиться и не малодушествовать о случающемся с нами, но все, что с нами бывает, принимать без смущения со смиренномудрием и с надеждой на Бога, веруя, как я сказал, что всё, что ни делает с нами Бог, Он делает по благости Своей, любя нас, и делает хорошо, и что это не может быть иначе хорошо, как только таким образом. Бог да помилует нас!» (Преподобный авва Дорофей. Душеполезные поучения и послания. Поучение тринадцатое: О том, что надо переносить искушение с благодарностью и без смущения. Москва, «Отчий дом», 2001. Стр. 161–162. Выделено — Прот. С. Правд.).

И чуть ниже, на стр. 166: «Повествуется также, что ученика великого старца постигла плотская брань, и старец, видя труды его, сказал ему: «Хочешь ли, я помолюсь Богу, чтобы Он облегчил тебе сию брань?» Но ученик отвечал: «Хотя я и тружусь, отче, но вижу в себе плод от труда; и так лучше моли Бога, чтобы Он дал мне терпение». Таковы суть истинно хотящие спастись; вот что значит носить со смиренномудрием иго искушения…»