Храм Живоночальной Троицы в Троицком-Голенищеве

Творчество наших прихожан

Владимир Борисович Морозов.О людях и братьях меньших

Названия рассказам для удобства читателя временно дала редакция.

На кручинную руку

Я не хочу сказать, что в деревне народ лучше городского. Нет. Грешат и там, и там, да так, что волосы становятся дыбом, но сама жизнь и традиции отличаются от городских. В деревне ещё сохранились патриархальные выражения, старые предания.

Поздней осенью я с супругой собрался возвращаться в Москву. Зашли к соседям попрощаться. Заглянули и к хозяйке, которая продавала нам молоко. Жена спросила: «Александра Михайловна! Может быть, Вам что-нибудь привезти из столицы на следующий год?»

Старая женщина задумалась, а потом и говорит:

– Купи мне ситчику на платье.

– А какой расцветки?

– Расцветка простая – на кручинную руку.

И сразу возник образ опечалившейся женщины, которая сидит, подперев голову рукой. Кручина её одолела. Помните: «Извела меня кручина, подколодная змея…»

Какое интересное выражение – цвет через образ.

Поминальный плач

Не помню точно по чьему рассказу, то ли Шукшина, то ли Распутина, думаю, лет 50 тому назад был поставлен фильм. Главная интрига его заключалась в том, что мать многочисленного семейства отправила одному из сыновей телеграмму, прочитав которую дети поняли, что мама умерла. На самом деле, она просила помочь похоронить одинокую соседку. Не очень грамотному человеку, да ещё в телеграмме, трудно точно выразить свою мысль.

Все дети приехали, но оказалось, к счастью, что мать жива, и траур по ней отменяется. Примечательно, что собрались все. Раньше такого не бывало даже по очень важным поводам. Виновница большого сбора была очень довольна.

Но главное, на что я обратил внимание в этом фильме, было следующее. Старуха прилегла отдохнуть. К ней на кровать подсела младшая дочь. И вот мать даёт дочери наказ: «Когда я умру, ты меня обвой». Дочь говорит, что она не знает, как обвыть. И вот старая женщина стала голосить: «На кого же ты нас оставила !..» и т.д. Причитание было довольно длинное.

Вспомнился этот эпизод фильма, вот по какому поводу. У нас в деревне умер последний плотник Гриша. Надо сказать, что плотник он был отменный. Брёвна прирубал так, что между ними даже самой малой щёлочки не найдёшь. Полежал Гриша в избе под образами, потом вынесли покойника на улицу. Гроб поставили на табуретки возле избы.

Вдруг жена Гриши завыла и запричитала теми самыми словами и тем же гласом, который был в упомянутом мной кинофильме.

Интересно, в каких глубинах веков находятся истоки этого печального творчества.

Маша попричитала несколько минут. Остановили её сыновья, видимо, зная, что весь плач очень длинный.

Гришу понесли на погост.

Впереди предстояли длинные поминки.

Во всей этой истории меня поразило то, что ещё до наших времён, передавая из уст в уста, деревенский народ сохранил такие старые традиции. В городе этого уже нет.

Про быка

На нашей ферме жил бык-красавец чёрной масти. Туловище у него было несколько вытянутое, мощные, с прорисованными мышцами, задние ноги, широкая мощная грудь, большая голова с внушительными рогами и кудряшками между ними. Шерсть у него была гладкая и блестящая. Ясно, недостатка в харчах он не испытывал.

Но вот беда – стал хозяин стада, мягко говоря, безобразничать: то за кем-то из деревенских погонится, то доярку боднёт, а одной бедро проткнул рогом. Перестал даже слушаться пастухов. Вот такая случилась беда. Старики говорили, что устал от стада.

Делать нечего, надо сводить буяна.

Мужики кое-как загнали его в собственное стойло, а зоотехник, схватив быка за кольцо в носу, заставил стоять на месте. Цепями ему связали ноги и повалили на сено. Бык натужно сопел, дёргался, пытаясь освободиться от железных пут, но против силы и опыта не попрёшь.

На следующий день мы с женой зашли на ферму.

Мощная фигура его дышала силой, чувствовалась непокорность. Однако глаза его потухли, потеряли яростный блеск. Он смирился с неизбежной близкой смертью, грусть просматривалась в его взгляде.

Когда грузили быка в машину, чтобы отвезти на бойню, он не оказывал сопротивления, а спокойно, с достоинством шёл навстречу своей трагической участи.

Про лесника Афоню и его корову

Жил в деревне бывший лесник Афоня с женой Васёной. Дом у них был добротный, большой пятистенок под железной крышей, большой скотный двор. У лесников плохих домов не бывает.

В силу того, что жена Афони страдала «интернациональным» недугом, именно «интернациональным», а не как часто говорят «русским», то в хозяйстве у них осталась только корова. До остального уже руки не доходили.

Однажды зимой Васёна у соседки через три дома отмечала какой-то, только им известный, праздник. Когда от змия не осталось и хвоста, собралась она домой. Но бедная так напраздновалась, что выйдя за порог, не смогла найти дорогу домой. Плутала вокруг колодца, упала в глубокий снег, заснула и замёрзла насмерть.

Остался Афоня один. С хозяйством и коровой он кое-как справлялся, однако годы были уже не те, да и «огненная вода» тоже стала очень сильно мешать.

В начале лета решил Афанасий корову продать. Надо сказать, животное было упитанное, нестарое, семи отёлов. Хорошая была корова!

Покупатели нашлись быстро. Сговорились по цене, ударили по рукам. Рога у Зорьки обвязали крепкой верёвкой и кое-как вывели со двора. А, кстати, знаете, почему коров часто называют Зорькой? Когда хозяйка доит корову? Рано утром на заре. Вот вам и имя.

Вышла бурёнка на дорогу, упёрлась и не хочет никуда идти. Покупатели были опытные, захватили с собой хлебца с солью. Знали, каким лакомством соблазнить корову. Но Зорька даже нюхать не стала деликатес, не то чтобы есть. Она стала натужно мычать и пыталась повернуть назад во двор. Казалось, на больших коровьих глазах вот-вот появятся слёзы. Афоня что-то шептал ей на ухо, новые хозяева гладили её по шее и тоже уговаривали.

С трудом старый хозяин довёл корову до края деревни. Зорька ещё упиралась, громко-горько помычала и, оглядываясь, неохотно, медленно пошла за покупателями. Она поняла, что больше никогда не вернётся в такой тёплый и уютный двор, где она родила четырёх тёлочек и трёх бычков.

Как тяжело навсегда покидать родной дом.

Помните? «Вечерний звон…»

Бывший хозяин, сгорбившись, шаркая ногами, поплёлся домой, сел возле избы на лавку, низко опустил голову. Афанасий Петрович плакал.

Про котят

Деревенским жителям ко многим заботам иногда добавляются проблемы с котятами.

Если в доме живёт кошка, то очередной её приплод обычно лишают жизни, оставив одного, редко, двух детишек.

Но это хозяевам не всегда удаётся. Иногда кошка каким-то непостижимым образом знает, что может случиться с её потомством, и, незадолго перед тем, как ей разрешиться от своего кошачьего бремени, куда-то исчезает. Домочадцы стараются проследить за ней. Ей оставляют молока и другой снеди, чтобы после еды узнать, где она прячется. Бесполезно! Еды нет, а кошку никто не видел. Находят эти Божьи создания себе укромные места, то в тёмном углу на чердаке, то на потолке бани, где всегда тепло, то устроят себе гнёздышко под стогом сена, то в других укромных местах, о которых неизвестно людям.

Окотившись, она ещё долго не показывается на глаза народу. И только когда котята подрастут и уже начинают хулиганить, тогда она их приводит в дом. Всё дело в том, что слепых, только что родившихся котят, относительно легко сжить со свету. А вот подросших и по-кошачьи уже смышлёных лишить жизни рука не поднимается, и их оставляют жить в этом интересном и радостном мире. Теперь появляется забота у хозяев, как раздать этих красивых весёлых кошачьих детей.

Наблюдал я такую картину. У входа в большой рынок стоит девочка лет десяти, по всему виду, православная. На ней чистенькое аккуратное платьице, беленькие носочки, блестящие туфельки, головка повязана светлым платочком, а в руках плетёная корзиночка, в которой на мягкой тряпочке сидят три котёнка! Такое великолепие само просится на полотно. Тихим голосочком она провозглашает: «Возьмите котёночка». Да что там девочка. Однажды там же стоял мужчина лет 60-ти под 190 см ростом и, держа на руках котёнка, предлагал людям взять его. Вот так!

Раненая кошка

Другая история совсем поразительная.

В центре города были небольшие торговые ряды. И вот на видном месте, не где-то в уголке, лежит кошка со страшной рваной раной на животе. Возле неё сидит другая котейка, которая принесла ей какую-то еду.

Женщина, торговавшая в этом месте, говорит: «Без слёз не могу смотреть на это. Второй день не отходит от раненой, лижет её, приносит что-то поесть. Прямо сердце заходит, как заботится о раненой подруге».

Люди не всегда проявляют милосердие друг к другу, а тут кошка.

Вот вам и «павловские рефлексы»! Могут ли они объяснить такое поведение этой животины?

У мясного ряда на рынке                 

Два раза в неделю в райцентре разворачивается большая торговля. Начинает работать ярмарка, где можно купить всё, что твоей душе угодно.

У прилавков, где продают мясо, всегда дежурят несколько собак в ожидании кусочка, который не пойдёт в продажу. Дома такого не получишь, разве только, когда забивают домашний скот, если, конечно, он в доме есть.

Собак никто не прогоняет, на них не кричат. Они смиренно ожидают лакомства.

Не единожды видел я такую картину. Возле одного из мясных прилавков, прямо на проходе, по которому идёт люд покупающий, лежит на боку здоровенный кобелина. Он не ждет подачки, он просто нахально спит. Народ его не пихает ногами, не кричит, мол, что за безобразие, из-за собак уже и пройти нельзя. Нет! Люди обходят его осторожно, чтобы не потревожить. Они понимают, что собака добросовестно работала, видимо, получила свою толику мясца или косточку, а теперь отдыхает там, где ей приглянулось место.

Матери

Несколько раз видел в Москве, у входа в магазин, сук с огромными сосками. Сидели они обычно близко ко входу. Они не виляли хвостом, не лаяли, не скулили. Просто сидели и смотрели на выходящих людей. Многие давали им что-то из своих сумок. Некоторые возвращались в магазин, чтобы купить еды для собачьей матери.

Во времена, когда Лужков ещё не изуродовал площадь Киевского вокзала, поставив на место зелёного сквера торгово-развлекательный центр, в бывшем сквере я увидел следующее.

Жарким июльским днём грузная, уже в годах женщина, видимо из пригорода, тяжело несла в обеих руках набитые продуктами сумки. В те времена пригород и соседние с Москвой области отоваривались в столице.

Недалеко от автобусной остановки у выхода из сквера сидела собака. Соски у неё были большие, но обвислые, молока в них было мало. Да и сама сука сильно исхудала. Похоже, дети её отсутствием аппетита не страдали.

И вот эта уставшая, замучившаяся от стояния в бесконечных очередях женщина, остановившись, печально посмотрела на животное, отломила от батона варёной колбасы большой кусок, думаю, граммов на 200–300, и дала собаке.

Матери понимают, как порой тяжело растить детей, заботы и горести друг друга.

Как богат мир Господень!

И, несмотря на воинствующее зло, как много в мире любви и милосердия.

(Компьютерный набор текстов с рукописи осуществлен Людмилой Андреевной Зуйковой.
Корректор Иоанна Селиванова).