Храм Живоночальной Троицы в Троицком-Голенищеве

Путешествие Постной Триоди. 6. Торжество Православия: восстановление образа Спасова

Спас Нерукотворный. Икона храма Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве
Спас Нерукотворный. Икона храма Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве
Какие надежды несет каждый раз пост! Его первый день хотя бы в мечтах каждому, кто хоть немного хочет войти в церковную жизнь, грезится тем самым понедельником, с которого начнется «новая жизнь». Покаяние, подвиг… Это стремление внутреннего человека выражал Великий канон: «В покаянии мя приими и в разум призови, да не буду стяжание, ни брашно чужде́му, Спасе, Сам мя уще́дри» (да не буду я добычей и снедью чуждого мне духа лжи… смилуйся надо мною, Спаситель мой!).

У многих эти надежды быстро рушатся, — а чаще лишь кажется, будто не оправдываются. И даже человек, которому далась благодатная возможность пройти вместе с Церковью богослужебный путь первой седмицы, все четыре первых вечера помолиться на Великом каноне и не покинуть дивной службы повечерия, и вырвать время даже для потрясающих по силе дневных служб этих дней, — и такой человек может прийти к исповеди и причастию в день Торжества Православия с недоумением и печалью: а я — прежний.

Казалось, пройдешь за эту неделю такой огромный путь! Хоть как-то разрыхлится окаменелая земля сердца, появится хоть проблеск видения своих грехов… А чувство, будто ничего и не начато…

Но, падая и вставая, или еще не встав толком, однако с хотя бы малой надеждой встать (вот что нельзя терять — так эту надежду!), мы приходим на Торжество Православия. Все силы на исповедь, пусть еще предваряющую будущее покаяние, пусть только первые пласты снимающую с окаменевшей почвы сердца, которую даже Великий канон размягчить не смог, — но исповедь, начало пути покаянного. И всеобщее причащение.

День победы над ересью иконоборчества стал праздноваться как торжество православного исповедания над всеми искажениями веры. Празднуя это Торжество Православия в первое воскресенье Четыредесятницы, мы идем вслед за тем, первым византийским чином: торжественное утверждение иконопочитания было совершено царицей Феодорой именно в первое воскресенье Великого поста. Связь с аскетикой Поста, с его внутренним деланием здесь, казалось бы, скорее внешняя, ассоциативная…

Но это только при поверхностном взгляде. Снова Триодь дает нам в службе этого дня важнейшие ключи к тому, чем мы будем жить в предстоящие недели. Вовсе не случайно мы празднуем именно утверждение почитания икон, а не просто правоверия. Служба обращает нас к цели нашего странствия — запечатлению, а точнее расчистке, восстановлению образа Христова во внутреннем человеке. Об этом говорит кондак праздника:

Неопи́санное (неизобразимое) Сло́во Отчее из Тебе, Богородице, описа́ся воплоща́емь (изобразился при воплощении), и оскве́рншийся образ в древнее вообрази́в (вернув к первоначальному образу), Божественною добро́тою смеси́ (соединил с Божественной красотой). Но испове́дающе спасе́ние, де́лом и сло́вом сие́ воображаем (изображаем).

Наша подлинность, наша правда — это образ Божий в нас. Он замутнен, помрачен. Тропарь Великого канона, плачущий об этом «погублении ума красоты», подробно разобрал отец настоятель в предыдущей публикации нашего сайта. Но этот «оскве́рншийся образ» может и должен «в древнее вообразиться» — вернуться к первоначальной чистоте и силе. К этому и направлен путь Поста. И одновременно — к Боговидению. Триодь неоднократно поминает в связи с постом боговидцев Ветхого Завета — Моисея и Илию.

Моисей дивный, постом очи́щься, ви́де Жела́емаго. Сему́ у́бо поревнова́вши, смиренная душе́ моя, потщи́ся в день воздержания от злых очи́ститися, яко да Господа, даю́щаго тебе оставление и очищение и избавление, у́зриши Су́щаго, Блага́го и Человеколюби́ваго (в Неделю вечера)

Постов ныне двоеседми́чие (то есть вторую седмицу) све́тло на́чнем, соверша́юще день от дне, братие, колесницу о́гненну соде́лавше нам, я́коже Илиа Фесвитянин, четыре вели́кия доброде́тели, ум возвысим безстра́стием, плоть вооружим чистотою, текуще и побеждающе врага.

Здесь четырем колесам возносящей на небо колесницы уподоблены «четыре великих добродетели» — вера, надежда, любовь и мудрость.

Елена Тростникова