Храм Живоночальной Троицы в Троицком-Голенищеве

Путешествие Постной Триоди. 7. Время веселое поста


В первую седмицу силы должны были уходить на вхождение во внешний строй поста — на пищевые ограничения, которые поначалу особенно тяжелы, на количественное усиление молитвы, на максимальное время в храме. Искушения валятся одно за другим, их трудно переносить, трудно бороться с раздражением или же не впадать в угрюмую замкнутость. Да некоторая замкнутость и необходима в эту пору: без нее уберечь свой пост, свой подвиг возможно только человеку с подлинной чистотой сердца, то есть святостью, которой у нас с вами нет.

В трипеснце вторника второй седмицы подводится итог прошедшей недели: Уви́дехом, позна́хом, яко благо нам в покаяние время, е́же определи́л еси́, — мы увидели и познали, реально ощутили, что пост, данный нам на покаяние — благ.

И уж сколько мы сумели отстоять внутреннего пространства для подвига — то и постараемся не потерять. А теперь, во «вторую седмицу светотворных постов» (из трипеснца понедельника второй седмицы), пора усиливать другую сторону поста — милость:

Пост чистый, удаление греха, отчуждение страстей, любовь к Богу, молитвы прилежание, сле́зы со умилением, и о убогих попечение Христос в писа́ниих завеща́ (трипеснец понедельника второй седмицы).

Постимся от страстей гнева, насладимся любве́ неложныя, напита́им убогия хлебом, Божественною питаеми благодатию…

Прииди́те, очистим себе ми́лостынями и щедро́тами убогих, не трубя́ще, ни явля́юще наше благотворе́ние, да не уве́сть шу́ица десни́цы дело (да не узнает левая рука дела правой), да не расточи́т тщесла́вие плод ми́лостыни, но в тайне тайная Ве́дущему возове́м: Отче, оста́ви прегрешения наша, яко Человеколюбец.

Покаяния время, и жизни ве́чныя хода́тай нам есть постный подвиг, а́ще простре́м руки во благотворе́ние: ничесо́же бо та́ко спаса́ет душу, я́коже подаяние тре́бующим. Милостыня, растворе́нная постом, от смерти избавляет человека: сию целу́им, ейже ничто́же ра́вно, дово́льна (достаточна) бо есть спасти ду́ши наша (четверток второй седмицы).

Первая седмица, если не потерять ее плодов, порождает недовольство собой, стремление измениться… и ощущение собственной расщепленности, раздробленности: разум отщеплен от чувства, чувство — от воли, интеллектуальные «постижения» не сопровождаются сердечным восприятием, и катастрофически не дается внимание — ни в молитве, к словам и смыслу ее, ни в повседневных жизненных проявлениях — к внутреннему своему состоянию. Исцеление, то есть возведение к целостности внутреннего человека, несет нам полнота образа Христова — Крест:

На Кресте распросте́рл еси Христе, пречи́стеи ру́це Твои, собирая концы. Темже зову Ти: расточе́нный ум мой собери, плене́нный, влеко́мый страстьми́, и страданий Твоих о́бщника мя покажи, воздержа́нием всего очищена (стихира вторника второй седмицы).

Триодь, говоря о Кресте, возвещает не только скорбь, но и величайшую радость. И пост — не только «время светлое» (тема света звучала во многих стихирах первой седмицы и будет звучать и впредь), но и «время весе́лое». Кстати, в первую седмицу поста в храме на лицах многих заметно сдерживаемое сияние радости, какой-то особый задор… как у добрых воинов перед решающей битвой. И в стихире вторника слова о веселье, свете и сладости — не риторика, а подлинная сила этих дней:

Время весе́лое поста, те́мже чистоты́ светови́дныя, и любве́ чи́стыя, молитвы светоза́рныя, и всякия ины́я доброде́тели насы́тившеся бога́тно, све́тло возопии́м: Кре́сте Христов всесвяты́й, возрасти́вый сладость жизни, всех чистым сердцем тебе поклони́тися сподо́би нас, очище́ние нам дая́ и ве́лию милость.